«Нет никакой самоуспокоенности»

Первый зампред правления СОГАЗа Николай Галушин о влиянии западных санкций на деятельность компании и страховой рынок

СОГАЗ — единственный страховщик, который мог пострадать от введения западных санкций в отношении РФ. Однако акционеры компании в начале марта заблаговременно снизили долю «дочки» банка «Россия» — ООО ИК «Аброс» — с 51% до 48,5%. В интервью “Ъ” первый зампред правления СОГАЗа НИКОЛАЙ ГАЛУШИН рассказывает о том, что на международных партнеров большее влияние может оказать не ситуация с Крымом, а падение очередного дорогого спутника или крупная промышленная авария.

«Я вообще не верю в режим санкций в отношении России»

— Как западные санкции по итогам присоединения Крыма сказались на бизнесе СОГАЗа? Как ведут себя международные партнеры группы?

— Введение санкций против России не сказалось на деятельности компании. Она работает в штатном режиме, а по итогам первого квартала 2014 года показывает значительные темпы роста, несмотря на наши весьма пессимистические прогнозы развития страхового рынка в 2014 году.

Но важно отметить — нет никакой самоуспокоенности. СОГАЗ является крупнейшим из российских страховых компаний игроком по объему передаваемой перестраховочной премии на международные рынки и получения бизнеса из-за рубежа. Учитывая структуру портфеля сборов компании, а именно присутствие крупных промышленных рисков, объем исходящей перестраховочной премии превышает $500 млн в год. Мы являемся важным элементом мирового рынка, и для нас быть отрезанными от перестраховочных рынков — это, безусловно, нежелательный вариант развития событий. Но не смертельный, так как капитал компании по МСФО превышает 50 млрд руб. Мы удерживаем существенные объемы бизнеса на себе — собственное удержание компании по договорам страхования составляет 450 млн руб. А в настоящее время рассматриваются варианты увеличения собственного удержания компании до 1 млрд руб.

Мы своевременно и в полном объеме выполняем все свои обязательства по международным проектам и контрактам, и ни одна компания — брокер, перестраховщик, аудитор, юридическая компания или рейтинговое агентство — в настоящее время не прекратила с нами работу.

В рамках общего негативного настроения международных рынков к российскому финансовому сектору я не исключаю снижения сборов по входящему перестрахованию от американских и некоторых европейских партнеров, но мы намерены компенсировать это ростом объемов входящего перестрахования от латиноамериканских и азиатских игроков, а также стран СНГ.

Проблемы были с рядом американских банков, некоторые даже получили публичное освещение. Но сейчас и эти вопросы сняты.

— Известность получила лишь история о блокировке банком JPMorgan Chase перевода посольства России в Астане в адрес СОГАЗа. Кто еще поступил подобным образом?

— Были случаи блокировки сумм до получения разъяснений. Суммы были незначительными, по JPMorgan Chase это было $3,5 тыс. в Астане. В любом случае эти суммы не влияли на ситуацию с платежеспособностью компании. Подобные рабочие моменты были с другими банками, однако сюжет развивался таким же образом: происходило общение, запрашивались документы, платежи осуществлялись. Я не хотел бы приводить названия этих банков именно по причине снятия каких-либо вопросов к компании.

Отдельные проблемы с проведением расчетов возникали у нашей дочерней компании SOVAG, зарегистрированной в Германии, но и по SOVAG можно констатировать, что в настоящее время ни один зарубежный партнер не прекратил работу — ни компании из континентальной Европы, ни компании с рынка Великобритании. Аргументация их простая: лица, находящиеся под санкциями, не имеют контроля над SOVAG.

— Они не требуют дополнительного обеспечения? Не меняют правила игры?

— Нет. Об этом речь не идет — с юрлицом, попадающим под санкции, не будут работать, с компанией SOVAG работают. И это не вопрос каких-то дополнительных гарантий или обеспечения.

— Был ли перевод зарплатного проекта СОГАЗа из АБ «Россия» в Газпромбанк?

— Нет. У нас по-прежнему зарплатный проект ведет один банк — «Россия». Но поскольку одним из акционеров СОГАЗа является Газпромбанк и мы являемся тесными деловыми партнерами, сотрудники имеют возможность работать с Газпромбанком в рамках программ лояльности, а это не только карточные продукты, но и все остальные. Поэтому у нас еще до того, как АБ «Россия» попал под санкции, была возможность открывать счета и заводить карты не только в «России». Сейчас все сотрудники получают зарплату на карты АБ «Россия», для удобства работников, в том числе для того, чтобы этими картами можно было пользоваться через системы VISA и MasterCard, были оформлены и карточки Газпромбанка. В системе «домашний банк» я могу перевести деньги с одной карты на другую, это бесплатный перевод.

— Серия санкций в целом как-то отразилась на страховом сегменте? Иностранные перестраховщики не изменили тарифы и условия?

— На российском рынке санкции никак не отразились. Включение режима санкций в отношении ряда лиц обернулось тем, что мы стали обсуждать вопросы, которые в последние несколько лет вообще не поднимались. Например, о создании внутренней перестраховочной емкости. Обособиться, замкнуться внутри себя у страхового рынка РФ нет никакой возможности. Это нарушает принцип распределения риска, может привести к значительному негативному воздействию на рынок при крупных убытках.

Но есть направления, в которых присутствует уникальность внутреннего перестрахования, это связано со специфическим характером рисков и неготовностью международных рынков такие риски принимать. Поэтому обсуждаются варианты внутреннего перестрахования, например, ответственности застройщиков перед дольщиками, рисков угольных шахт и имущества в них и проч.

Тарифы могут измениться, когда меняется риск. Но никто не увязывает страхование, к примеру, металлургического завода, с геополитикой и санкциями. Программа страхования таких рисков может поменяться в отношении цены только в том случае, если и этот металлургический холдинг или весь этот сегмент мирового рынка покажет за прошлый год убытки. И даже не за один год, а стабильно высокую убыточность за ряд последних лет. Это будет означать, что отрицательный результат получается не из-за одного крупного убытка, а из-за системной ошибки в уровне стоимости страхования или объема предоставляемого покрытия. И как реакция в мире на убытки в металлургическом секторе произойдет рост стоимости перестраховочной защиты или ужесточение условий — снижение лимитов, повышение франшизы, исключение каких-то рисков и т. д.

Я вообще не верю в режим санкций в отношении России, считаю это каким-то каменным веком, который не соответствует космополитичности любого бизнеса. Теоретически если представить хоть микроскопическую возможность санкций в отношении страхового сегмента, тогда можно будет говорить о создании государственных страховщиков и перестраховщиков в агростраховании, ОСАГО и проч.

Пока же наглядным примером служит следующий факт: уже после начала событий на Украине была возобновлена программа перестрахования «Метинвеста» (украинского металлургического холдинга), размещенного в настоящее время в СОГАЗе.

И, возвращаясь к вопросу о влиянии санкций на международное перестрахование рисков из России, отмечу, что, на мой взгляд, большее влияние на рынок перестрахования российских рисков оказала авария на Загорской ГАЭС-2 и падение очередного дорогого спутника, нежели ситуация с Украиной.

— Как вы оцениваете присоединение Крыма с точки зрения пополнения общего объема страховых взносов? Какие рынки там могут считаться перспективными?

— Если исходить из того, что в Крыму сейчас по переписи населения проживают около 2 млн человек, и предположить, что уровень проникновения страхования будет таким же, как и на всем российском рынке, потенциальные годовые сборы я бы оценил примерно в 9 млрд руб. Это 1% от всех премий российских страховщиков по итогам 2013 года. Думаю, что это цифра страховых сборов не первого года интеграции Крыма в Российскую Федерацию. Первые годы цифры будут намного скромнее. Все-таки это плавный процесс погружения. На ближайшие три-пять лет страховые сборы по Крыму я бы оценил в 5 млрд руб. в год.

— А СОГАЗ намерен развивать свою деятельность на этой территории?

— Мы анализируем ситуацию в Крыму, присутствовать тk